Конь Крым

Репортажная фотография. Events & more...

Василий Максимов (также Andrey Smirnov/AFP)

Share Next Entry
Три дня на войне. Фотохроника.
Конь Крым
vasilymaximov

На прошлой неделе я вернулся из Владикавказа. За это время куча всего вышла - только ленивый не отписался. А, поскольку мы, журналисты, ходили зачастую вместе, описываются сплошь одни и те же персонажи и события. Я не пишущий журналист, в этой коммандировке я был в качестве фотокора "Огонька", поэтому этот текст скорее подписи к иллюстрациям, такой своеобразный комикс.

Поздним вечером 8 августа во Владикавказе почти ничто не напоминало о начавшейся рядом войне. Почти – потому что дорога из аэропорта Беслан уже была забита колоннами военной техники, направляющимися к перевалу. Сам же Владикавказ, самый спокойный город на Северном Кавказе, таким и остался - ни милицейских патрулей, ни военных – лишь очередь у пункта сдачи крови свидетельствовала о том, что рядом идут бои.


 

9 августа, суббота

 

Утром мы – я, фотограф «Огонька» и московская журналистка осетинского происхождения Мадина- выехали на Цхинвал, который, как сообщили в раннем выпуске новостей, уже освобожден российскими военными. Сразу за выездом из Владикавказа картина мирной жизни сменилась видом бесконечных танков, БМП, грузовиков. Таксист Виталик, молодой украинец, бегло владеющий осетинским, смотрел на все это круглыми глазами – такого количества войск Осетия, пережившая ингушский конфликт и Беслан, еще не видела.

  

И вот, наконец, Джава – небольшой поселок, ставший временной столицей Южной Осетии. Здесь разместился штаб президента Кокойты, силы самообороны, сюда стягиваются войска перед решающим штурмом.

 


Нависающие над поселком горы оглашаются канонадой, остатки одного из домов еще дымятся – утром здесь сбросил бомбу грузинский самолет, и наш таксист начинает заметно нервничать – у моста за поселком он останавливает машину и говорит, что дальше не поедет. До Цхинвала отсюда два десятка километров. Здесь, сразу за мостом, развилка – дорога, ведущая влево, Транскавказская магистраль, перекрыта: она ведет через грузинский анклав и полностью контролируется противником; направо уходит грунтовка, Зарская дорога, называемая еще «Дорогой жизни» - по слухам, там можно проехать. Под мостом валяется гусеницами кверху российский БМП.

 

Попутки пришлось ждать долго – за это время грузины пытались сбить российский вертолет, атаковавший их позиции за соседним холмом. Грохот залпов оглушает – на фоне величественных гор все это кажется нелепым спектаклем. Когда ударяют «Грады», хочется забиться куда-нибудь в щель и не высовываться, хотя местные жители продолжают совершенно философски. Наконец подъезжает машина, в ней мужчина и две женщины, которые хотят во что бы то ни стало прорваться в Цхинвал к родственникам, от которых уже два дня нет никаких вестей. Но доехать удалось только до села Зар – здесь мы встречаем легковую машину с беженцами, вырвавшимися из города. Они на гране истерики – ветровое стекло пробито, в трех сантиметрах за задним сиденьем металл разворочен пулевыми отверстиями – и это несмотря на белый флаг, вывешенный из окна. 

  

Наши спутники теряют решимость и поворачивают назад. Вскоре подъезжает шикарный внедорожник с двумя мужчинами, которые соглашаются взять нас с собой. Один из них, Мурат, бизнесмен из Владикавказа, говорит, что это их вторая попытка – утром они доехали до вон того пригорка – он показывает на лесистую возвышенность, откуда валит густой черный дым. Утром там были наши, но сейчас они отступили, потеряв несколько единиц бронетехники – именно она сейчас и горит. Дальше начинается спуск к городу, до которого остается пара километров, но там все простреливается. Несмотря на это, пробуем ехать дальше, но уже через несколько метров рядом с нами в скалу ударяет пулеметная очередь. Быстро развернувшись, мы несемся к ближайшему холму, за которым можно укрыться.
Мадина полна решимости все-таки прорываться в город – она предлагает идти пешком. Никакие аргументы на нее не действуют – помимо журналистского долга ее гонит под пули беспокойство за родственников, до которых она не может дозвониться. Она раз за разом нажимает на кнопку вызова, и тут неожиданно трубку снимают. По ходу короткого разговора Мадина меняется в лице: дозвонившись в квартиру, она по-русски попросила позвать родственницу, на что мужской голос ответил ей по-грузински: «Я не понимаю, говорите по-грузински». А ведь в новостях передавали, что русские в городе! Все тревожно переглядываются, не в состоянии понять, что происходит – в центре Цхинвала грузины, войска отступили – неужели все еще серьезнее, чем казалось? В подавленном состоянии едем назад, обгоняя колонны бронетехники, медленно ползущей прочь от города.



В Джаве у памятника Сталину сидят знакомые журналисты – они тоже пытались проехать, и не смогли. Наши попутчики тут же, на парапете пересохшего фонтана, накрывают стол – хлеб, колбаса, персики – они везли продукты в Цхинвал, так что им, пропадать теперь, что ли?
Рядом, в нескольких метрах за нами, находится полевой госпиталь под открытым небом, туда только что привезли раненых с передовой.

   

Им оказывают помощь добровольцы из организации «Медицина катастроф», святые люди, бросившие все и приехавшие на войну, чтобы помогать. Один из них подходит к нам и тихо говорит: «идемте, сейчас привезли убитых миротворцев». За госпиталем стоит неприметный фургон, в нем на носилках лежат три тела российских военных. Не стану описывать их внешний вид, но зрелище это трудно забыть.



Раненых трое – два российских военных, солдат и майор, и один ополченец – он получил четыре пули. Оказав необходимую помощь, их грузят в санитарные машины и отправляют во Владикавказ – военных в местный госпиталь, ополченца, как гражданское лицо – в Республиканскую больницу. Ближе к ночи поступает еще несколько раненых, в основном это женщины – беженцы на грузовике вырывались из города, их накрыло орудийным огнем. Много осколочных ранений, к которым добавляется шок от пережитого. У одной из женщин сердечный приступ

.  

У обочины дороги резко тормозит «Град». Водитель, выскочив из кабины, возбужденно рассказывает, что их позиции только что накрыла грузинская артиллерия. Сам он не пострадал, но его напарнику, молодому солдату-срочнику, оторвало ногу. Парень страшно нервничает, он направляет установку в сторону гор и готовится стрелять. Слава Богу, не стал. Мы поделились с ним какой-то едой, и он вроде успокоился. 



В штабе, занявшем здание поселковой администрации, суета. Внутри толпятся ополченцы, журналисты, беженцы и добровольцы, оказывающие им помощь.



Отсюда люди разбирают вновь прибывших по своим домам. Нас приютила семья главы администрации. Несмотря на наступление темноты, канонада не умолкает. Через спутниковый телефон одного из журналистов удается выйти в Интернет. Последние новости: Саакашвили заявил, что большая часть ЮОР контролируется грузинскими войсками, а за ночь они займут Джаву. В свете того, что мы видели, это не успокаивает, хотя известно, что «Мишико» любитель приврать. Спится плохо, посреди ночи слышится гул самолета. Один круг, второй. Внутри все сжимается. Раздаются четыре глухих взрыва, стекла дрожат. К счастью, это далеко, судя по звуку, километрах в трех-четырех от нас.

 

10 августа, воскресенье.

 

Утром, вместо будильника, нас будят залпы самоходных установок – их батарея стоит прямо над поселком. Все улицы забиты техникой, вооруженными людьми, многие из которых стягиваются к центральной площади.

 

Сюда же подъезжает президент ЮОР Эдуард Кокойты. На коротком митинге он ставит задачи ополченцам – те, у кого есть оружие (а таких подавляющее большинство), получат боеприпасы и выдвинутся в район грузинских сел – им предстоит разблокировать дорогу на Цхинвал. Женщины, провожающие своих мужей и сыновей на передовую, стараются вести себя сдержано, но им это плохо удается – многие не могут сдержать слез.

      

Ко мне подходит один из ополченцев – совсем молодой парень, лет18. Его зовут  Руслан, он из Владикавказа. И у него есть автомат.

- Слушай, а тебе не страшно? – спрашивает он – Зачем вы вообще сюда приехали?

Отвечаю, что такая работа.
- Но все-таки страшно?

-Страшно, конечно.

-А мне как страшно! Даже выстрел вдалеке услышу и то боюсь. Но все равно сейчас со всеми поеду, я же мужчина, и должен воевать. 

 

БТРы и грузовики отъезжают, и через 10 минут с окраины поселка слышатся звуки яростной перестрелки, которую временами перекрывают пушечные залпы – так продолжается около часа. Госпиталь готовится к приему новых раненых. Несколько журналистов решают ехать в Цхинвал – по слухам, сегодня военным удалось наконец им овладеть. Ищем попутную машину, но в поселке ее найти трудно, приходится идти пешком к мосту и развилке дорог. Сразу за окраиной, на обочине дороги стоит танк, на броне которого сидят с десяток молодых солдат-срочников с таким же молодым лейтенантом. 

 

Они рассказывают, что только что вернулись из Цхинвала, в который вошли вчера утром. Их танковая рота два танка потеряла еще по дороге – один сломался, второй, на котором они сидят в этот момент, был без боекомплекта, и его оставили здесь. «Нас прямо с учений сорвали, даже не сказали, куда едем – рассказывает лейтенант по имени Владимир. И сразу в город. По слухам, там грузин не должно было быть, а оказалось – уйма. Нам четыре машины сожгли, одну с экипажем, правда и мы им надавали. Один танк у нас остался, да и тот без боекомплекта, мы все бросили и чудом добрались до миротворцев». Один сержант, правда, у нас оказался настоящим героем – Володя кивает на скромного чумазого паренька, старательно набивающего патронами автоматный рожок и не поднимающего глаз – вскочил в танк и начал гоняться по городу за «грызунами» и давить их, пока горючее не кончилось. Потом через нижний люк смотался и бегом к нам в бункер. Ну чем не герой!
- Ничего себе герой – бурчит сержант, так и не поднимая глаз – пока бежал от грузинских танков, чуть памперсы не поменял. (Кстати, в октябре этот парень, сержант Сергей Мыльников получил звание Героя России). Фото: Presidential Press and Information Office 

 

- Ну, в общем, отсиделись мы в бункере у миротворцев до темноты, а там через «зеленку» в лес вышли, и уже лесами сюда добрались.

-Кстати, ребят – лейтенант недоверчиво смотрит на нас – у вас оружие-то есть? Или вы так здесь с одними фотоаппаратами и ходите? Держите хоть гранаты – солдаты дружно достают лимонки из карманов. – У нас их полно, а вам в случае чего пригодится». Отказаться удалось с трудом. Вообще оружия и боеприпасов кругом полно – трудно только с автоматами. Многие ополченцы, приехавшие из Северной Осетии и других регионов, выглядят потерянными – они рвутся воевать, но на передовой без оружия делать нечего. У тех же, у кого оружие есть, оно бывает самым неожиданным – больше всего, конечно, обыкновенных «Калашей», но попадаются и карабины, охотничьи ружья, трехлинейки, а один из ополченцев, обмотанный пулеметными лентами, хвастался новеньким, в смазке, пулеметом Дегтярева явно 30-х годов. Из какого музея этот экспонат?



В этот день в Цхинвал мы так и не попали – на окраине Джавы то и дело вспыхивали перестрелки, одна из машин скорой помощи, отправившаяся в город за ранеными, вернулась с полдороги с пулевой пробоиной, беженцы, еще на нескольких грузовиках покинувшие югоосетинскую столицу, рассказывали, что по дороге их обстреливали из орудий. Но большую часть раненых из разрушенной Цхинвальской больницы все же удалось вывезти – их сразу отправили во Владикавказ.

Один из врачей вместе с военными пытается опознать убитого – его привезли из окрестностей одного из грузинских сел. Молодой парень, не военный, одет в обычный камуфляж. Из под воротника виднеется деревянный крестик – он необычной формы – горизонтальные концы опущены вниз. Крест св. Нины – символ Грузии. Значит, на стороне противника воюет не только армия, но и ополченцы из местных сел, как и здесь.

 

 

11 августа, понедельник

 

Уже в пол-шестого утра мы в госпитале – его накануне перевели с улицы в капитальное здание школы. Нам сказали, что рано с утра в Цхинвал отправится конвой санитарных машин – забрать оставшихся в городской больнице раненых. Ожидание затягивается – для колонны требуются машины сопровождения, а военные проводят совещание.

   

Наконец, уже около полудня, выстроившись в длинную колонну из «скорых», микроавтобусов «Хендай» - они предназначены для вывоза беженцев, и нескольких джипов трогаемся в путь. Едем по Транскаму через грузинские села – вчера к ночи его наконец разблокировали. Села пылают – осетины мстят своим обидчикам. Пылают жилые дома, увитые виноградниками, магазины и заправки – ополченцы не щадят ничего. По слухам, местное население грузины эвакуировали в глубь страны, во всяком случае, гражданских людей не видно вообще.

 

Через Цхинвал проносимся на огромной скорости – город лежит в низине, и его все еще активно обстреливают. Разрушено много, но все же сведения о том, что город стерт с лица земли, не подтверждаются. Здание республиканской больницы все в пробоинах от прямых попаданий танковых снарядов и «Градов», пациентов по-прежнему держат в подвале. Там сыро, темно, и стоит ужасный смрад – пахнет запекшейся кровью и чем-то еще похуже. На койках лежат два тяжелораненых бойца – российский офицер и ополченец.

 

Их бережно выносят в машины, которые тут же берут курс на Владикавказ. К нам подходит главный врач больницы Нодар Кокоев. «Как вам эти условия? Представляете, мы здесь за трое суток сделали почти двести операций. А хотите посмотреть, что они устроили наверху?» - он ведет нас на второй этаж. Палаты разворочены, везде битое стекло и кирпич, все стены в шрамах от осколков. Прямо посреди коридора валяется ракета, выпущенная из установки «Град». «Но мы были в принципе готовы к подобному развитию событий, уже давно установили генератор, запаслись топливом и водой – благодаря этому и продержались, хотя если бы еще день-другой, тяжело бы пришлось».



За окном слышится гул самолета, и затем взрывы – грузины все еще бомбят город. Звонким эхом разносится характерный выстрел из крупнокалиберной снайперской винтовки – ее пули поражают цели за два километра, и могут прилететь откуда угодно – именно поэтому жители все еще боятся покидать подвалы. Артиллерия яростно лупит по окрестным горам, оттуда палят по нашим позициям.



Неожиданно мобильный, молчавший несколько дней, напоминает о себе – звонит приятель порадовать новостью, что Саакашвили подписал документ о прекращении огня. Слышно плохо, грохот стоит страшный, но я на расстоянии ощущаю реакцию собеседника: «Но как же так? Ведь только что передали?». Я даже не комментирую - звуки боя говорят сами за себя. Мы собирались направиться в центр города пешком, на нас отговорили, посоветовав дождаться водителя, который может нас отвезти, показав попутно город.



Азамат привозит нас на одну из улиц, где около разрушенного дома валяется грузинский полицейский броневик западного производства. Над ним кружат мухи. Еще пара кварталов, и мы на центральной площади.

  

Прямо посреди нее сгрудились два почерневших грузинских танка. На самом деле их три, только от третьего мало что осталось – его башня валяется за двадцать метров, звенья гусениц – еще дальше. Эти танки уже успели стать туристической достопримечательностью – вокруг стоит множество телекамер, на их фоне фотографируются солдаты и ополченцы. В соседнем квартале священник благословляет и раздает им крестики и пояса с текстом молитв. Его зовут отец Георгий, он священник московского осетинского прихода на Солянке и приехал на войну, чтобы духовно поддержать земляков и их освободителей.

 

На площади виден первый признак возвращения к мирной жизни – женщина собирает битое стекло с подоконника своей квартиры. Людмила провела, как и все, трое суток в подвале, но сейчас, когда войска взяли город под контроль, решила проверить, что с ее жилищем. К счастью, кроме разбитых окон, других повреждений нет.



От площади у сильно пострадавшей гостиницы «Алан» отходят последние автобусы, увозящие беженцев и всех желающих покинуть город. Мы выезжаем по той же дороге, вновь минуя по пути грузинские селения, богатые и цветущие всего несколько дней назад, а сейчас преданные огню. Колонна то и дело застревает в пробке – из города едет целый поток машин, навстречу в два ряда движется военная техника. Во время одной из таких вынужденных остановок в уже бывшем грузинском селе Курта поблизости раздается выстрел, затем еще один, и вот уже завязывается ожесточенная перестрелка. Пассажиры падают на пол автобуса, но мне удается выскочить и, пробежав немного вперед, занять удобный для съемки пункт за капотом «Жигуленка». Стрельба идет вдоль дороги, в направлении крайних домов. Стреляют только ополченцы – военные из колонны залегли за колесами и гусеницами своих машин, явно не понимая, что происходит, и где противник. Один из ополченцев, вооруженный гранатометом, стреляет, и тут я с тревогой замечаю, что рядом с нами бампер к бамперу стоят несколько бензовозов. А вдруг у противника тоже есть гранатомет? К счастью, не оказалось.

  

Минут через 10 бой начал стихать, все погрузились в автобусы и машины, но, только тронулись, перестрелка завязалась уже впереди. Водитель гнал уже без остановки, и лишь из окна можно было видеть подробности. Особенно меня умилил один ополченец – он тащил с собой телевизор, явно стащенный из покинутого хозяевами дома, и одновременно сжимал автомат, не в состоянии сделать выбор – то ли бросать добычу, то ли вступать в бой.



Путь до Владикавказа занял часов семь вместо нормальных трех, с одного моста по ходу следования упал БМП, и его пытались поднять со дна пропасти, застопорив все движение, на границе все и всех тщательно и медленно досматривали в поисках оружия и боеприпасов, но к ночи мы наконец въехали в осетинскую столицу. Поразили тишина и отсутствие людей в камуфляже – после трех дней ТАМ это казалось уму непостижимым. Но к мирной жизни возвращаешься быстро, и только звук летящего самолета до сих пор заставляет непроизвольно сжиматься сердце. И страшно тянет назад - в Москве все кажется дико пресным и банальным.

 

 


 



  • 1
Василий привет. Чё то я торможу, а куда тебе фотку то сбросить твою? На какой адрес?

Доброго времени суток, Василий.
Спасибо, с интересом прочёл Ваш репортаж, хотя, сказать по правде, военная тематика порядком набила оскомину.
Простите, не совсем по теме - неужели во Владикавказе нет других зданий, кроме поганой мечети? Или её фотографируют обычно потому, что гостиница рядом?
У обывателей создаётся впечатление, что наш город - мусульманский.
Извините, если что не так :-)
Артур

Уважаемый Артур!
Вы знаете, я очень люблю Владикавказ, действительно прекрасный город, вся беда, что для многих журналистов он является перевалочным пунктом аэропорт-гостиница "Владикавказ"-утром дальше (Чечня, Ингушетия, Юж. Осетия). Мне лишь однажды удалось провести здесь три дня, но это было среди пасмурной зимы (когда взорвали залы игровых автоматов, года три назад). А мечеть на фоне гор - это типичный вид с балкона гостиницы. Впрочем, если доведется снова побывать во Владикавказе, а у Вас будет, предположим, свободное время, был бы благодарен, если бы Вы смогли показать мне город.
С уважением, Василий

Спасибо!
Очень жаль, что главная гостиница города находится у мечети и постояльцам приходится терпеть жуткие завывания муэдзина. Впечатление от города у многих остаётся не самое лучшее.
Я сам аццкий фотограф (увы, любитель, с любительской же мыльницей) :-)
Был бы очень рад нашей встрече и с огромным удовольствием показал бы город. Так уж сложилось, что проводил экскурсии многим гостям, даже французам с Лиона, хотя экскурсовод из меня ещё тот :-)

Ну значит, Бог даст - свидемся. Жму руку!
Василий

Взаимно!

  • 1
?

Log in